Рейтинг топ блогов рунета. Что с нефтью


Что происходит с рублем и нефтью?

Отечественные чиновники получили новый повод для радости. Начиная с марта цены на нефть устойчиво растут, поднявшись с 64 долларов за баррель сорта Брент до 78 долларов. Разница более чем существенная, а потому правительственные экономисты уже предрекают нам в нынешнем году профицит бюджета. Правда, пока не получается, и бюджет в текущем режиме всё равно оказывается дефицитным, но всё ещё впереди.

Казалось бы, новость в самом деле очень позитивная. И не случайно именно на этом фоне формируется новое правительство, настолько похожее на старое, что впору делать на этой основе головоломку «найди десять отличий». В очередной раз власть имущие укрепились в уверенности, что менять ничего не надо, а если какие-то проблемы у нас и есть, то всё само собой пройдет. Ну, а если и не пройдет, то тоже не страшно. Жили же с этими проблемами раньше, будем жить и впредь.

Однако странным образом рост цен на нефть не сопровождается пропорциональным укреплением рубля. Отчасти это объясняется политикой самих же властей, которым не нужен слишком дорогой рубль. Чем ниже курс, тем больше денег можно извлечь из конвертации нефтедолларов в отечественную валюту. Экспортерам низкий курс рубля выгоден, а что касается остального населения, то как-нибудь перебьются.

Тем не менее слабость рубля имеет и другие причины. Дело в том, что рост цены нефти на мировом рынке связан отчасти с политическими обстоятельствами (очередное обострение отношений между США и Ираном), а отчасти с сокращением поставок. И в том и в другом случае речь идет о ситуации, которая не продлится слишком долго. Конфликт Вашингтона и Тегерана, спровоцированный администрацией Трампа, не столь серьезен, как кажется. И экономические его последствия тоже не будут особенно серьезными — если нефть из Ирана не придет на западные рынки, её купит Китай, причем по более низким ценам.

Гораздо важнее ситуация с сокращением поставок. Саудовская Аравия и другие члены нефтяного картеля ОПЕК смогли восстановить контроль над рынком за счет организованного сокращения производства. Излишки товара удалось убрать с рынка. Отчасти в этом принимала участие и Россия, которая тоже сокращала производство. Именно поэтому рост цен не приводит к столь же резкому росту доходов — нефти продают меньше, чем раньше.

Проблема в том, что слишком быстрый рост цен может привести к обратному для стратегии ОПЕК результату. А именно — к потере контроля над рынком из-за роста повышения производства сланцевой нефти. Дело в том, что массовые поставки сланцевой нефти на экспорт из США становятся прибыльными после того, как достигается порог в 75-80 долларов за баррель. Число работающих в Америке установок уже начало расти. В результате повышение цен приводит к резкому росту числа поставщиков и очередному затовариванию рынка. После чего цены могут снова стихийно упасть.

Политика ОПЕК, таким образом, ориентирована на то, чтобы стараться балансировать на рубеже 80 долларов за баррель, по возможности не выходя за него. Что мы и наблюдаем в течение последних недель. Удастся ли удержаться на этом уровне — вопрос другой. Но ясно, что если цены выскочат за этот предел, вскоре последует новое резкое падение.

Что это значит для России? Всё очень просто. Рубль не растет потому, что доходы от нефти не генерируют экономический рост. Они оказываются даже при нынешнем уровне цен недостаточными, чтобы радикально изменить ситуацию. А если учесть нашу экономическую и управленческую неэффективность, то становится понятно, почему, по оценкам специалистов, 80 долларов за баррель это отнюдь не «хорошая цена», а напротив, минимальный уровень, на котором можно держаться. Об этом экономист Андрей Калганов говорил «Рабкору» ещё несколько лет назад. С тех пор дела пошли ещё хуже. Ресурсы, накопленные в 2000-е годы, и оставшиеся с советского времени, уже полностью исчерпаны. Ясно, что даже на нынешнем уровне нефтяных цен вряд ли удастся обеспечивать одновременно и воспроизводство общества и аппетиты олигархии.

Не удивительно, что в таких обстоятельствах рост цены на нефть не защищает нас от новой волны антисоциальных мер, направленных на то, чтобы решить проблемы власть имущих за счет населения. Олигархи всё же важнее, чем граждане. И это правильно: граждане не сильно протестуют, всё терпят. Олигархи терпеть даже малейших неудобств не готовы, они сразу же давят на правительство. И в отличие от рядовых граждан, делают это энергично, результативно, настойчиво.

Важнейшей из назревающих мер становится пенсионная реформа, суть которой уже очень хорошо известна. Повышая пенсионный возраст до 65 лет для мужчин и 60 лет для женщин, правительство заботится о том, чтобы в течение нескольких лет люди просто перестали выходить на пенсию. Если учесть, что часть пенсионеров за это время, к радости чиновников, умрет, то легко понять какая получится экономия. Правда, после этого системные проблемы снова встанут во весь рост. Но и на сей счет, похоже, есть решение в виде создания новой системы баллов, позволяющих начислять пенсию не всем и не сразу.

Как заметил депутат Государственной Думы Олег Шеин, в 2023 году для того, чтобы выйти на пенсию в положенный срок, нужно будет иметь 26 баллов, для сравнения – в 2018 году необходимо накопить 13,8 балла. «То есть, чтобы просто выйти на пенсию, нужно будет иметь минимум порядка 20 лет официального стажа. (…) Если же у человека такого стажа не будет, уже в 2023 году пенсионный возраст для него будет составлять для мужчин 70 лет, а для женщин – 68 лет» (https://newdaynews.ru/economy/635242.html?utm_referrer=https%3A%2F%2Fzen.yandex.com).

В общем, если кто-то надеется, что нефть по цене 78-80 долларов за баррель вернет нас в счастливые 2000-е, он ошибается.

Но главное не это, а то, что правительство уже твердо определило свои приоритеты. В стране, где с мнением граждан можно не считаться, нет никаких причин, которые заставили бы власть проявить к нам снисходительность. И чем более законопослушными и лояльными являются россияне, тем хуже будут обстоять дела в нашей стране.

 

 

Иллюстрация: dialog.ua

Май 22, 2018Борис Кагарлицкий

rabkor.ru

Что с нефтью?

В пятницу 30 января на рынке нефти началась настоящая паника. Котировки барреля в моменте росли более чем на 9%! Это сильнейший рост нефтяных цен с 2009 года, когда мировая экономика начинала восстанавливаться и тянуть вверх котировки барреля. Сейчас цены уже находятся выше 52 долларов за баррель по марке Brent – максимум с начала января.

 

 

Однако в чем дело? Почему сейчас происходит такой резкий взлет цен, после очередного скачка недельных запасов в США, которые выросли более чем на 8 млн. баррелей, а также негативных данных по росту американской экономики в 4 квартале (предварительные данные показали рост ВВП на 2.6% при ожидавшихся 3.3%)?

 

Есть несколько вероятных причин такого аномального скачка цен. Во-первых, все больше западных нефтегазовых концернов заявляют о сокращении инвестиционной программы. Вслед за BP и Exxon Mobil, которые уже сократили программу в среднем на 5-10%, о сокращении инвестиций на 10% или 15 млрд. долларов в течение двух лет объявил также англо-голландский энергетический гигант Shell. При этом в первую очередь будут сокращены расходы на разработку новых месторождений, в особенности трудноизвлекаемых и сланцевых месторождений.

 

 

А ведь согласно данным крупнейших энергетических концернов, до 20% всей мировой нефтедобычи на сегодняшний день уже приходится на тяжелую нефть, в то время как доля легкоизвлекаемых энергоносителей продолжает сокращаться на фоне снижении легкой нефти и газа. В этих условиях возникают риски уже не переизбытка, а напротив дефицита энергии в мире, что может в конечном итоге привести к мировому энергетическому кризису.

 

 

Во-вторых, постепенно меняется позиция ОПЕК по ценовой политике, поскольку даже Саудовская Аравия уже начали терпеть значительные убытки в связи с экстремально низкими ценами. Так, один только дефицит бюджета королевства в этом году ожидается на уровне порядка 40 млрд. долларов, а всего же потери экономики составят до 150 млрд. долларов – это порядка 20% от ВВП. Даже с резервами в 700 млрд. это слишком много.

 

 

Кроме того, убытки терпят и западные страны. Как ни странно, но наибольшие потери от столь низких цен понесли именно США, которые постоянно заявляют о противоположном. Так, одни только сланцевые компании уже терпят убытки на десятки миллиардов долларов, а акции энергетических компаний в индексе S&P500 с июля месяца (когда нефть превышала 110 долларов за баррель) упали более чем на 20%. Из-за этого в частности американские пенсионные фонды и институциональные инвесторы потеряли 460 млрд. долларов. Кроме того, такие штаты, как например, Калифорния и Аляска, а также Техас (в принципе, это крупнейшие по объему ВРП регионы Америки) недополучат до 30% налоговых сборов или около 80 млрд. долларов, а в целом экономика этих штатов может потерять только в текущем году до 180-200 млрд. долларов.

 

 

В-третьих, нынешние цены являются аномально низкими не потому, что собственно они находятся ниже нормальных показателей, а потому, что цены падают в отсутствии кризиса глобальной экономики. Если в 2009 году все объяснялось мировым кризисом и страны ОПЕК не могли влиять на цены, поскольку падение объяснялось объективными факторами, а именно – сокращением спроса. Сейчас же динамика нефтяных котировок объясняется ценовыми войнами со стороны самих стран картеля.

 

Некоторые страны из-за низких цен (например, Великобритания и Нигерия) уже сократили добычу на 120-150 тыс. баррелей в сутки, при этом спрос растет в условиях высокой привлекательности текущих цен. В частности, именно этим можно объяснить резкий рост запасов сырья в США, который наблюдается уже третью неделю подряд.

 

 

И тем не менее, объяснять этими факторами, которые способны лишь в среднесрочной перспективе способствовать значительному повышению цен на нефть, тот резкий скачок, который наблюдался в последнюю торговую сессию минувшей недели, разумеется, нельзя. Так вот, основной причиной такой бурной динамики стали заявления ряда стран ОПЕК о резком росте цен в перспективе 1-2 лет из-за снижения инвестиций в разработку новых месторождений. Ранее глава картеля даже сказал предположение о возможных ценах до 200 долларов за баррель. Кроме того, довольно оптимистичны и прогнозы Royall Dutch Shell – энергетический гигант спрогнозировал скачок цен до 110 долларов за баррель в перспективе 1-2 лет. В этих условиях на рынке появились устойчивые ожидания скорой смены тренда по нефти, что и привело к такому резкому росту. Однако в ближайшие дни вряд ли можно ожидать продолжения столь позитивной динамики. Без поддержки цен со стороны ОПЕК все равно не приходится ожидать какой-либо существенной коррекции нефтяных котировок наверх.

utmagazine.ru

Что происходит с нефтью?

Отскок нефти за $40 за баррель обосновывается ожиданиями договоренностей между крупнейшими мировыми нефтедобывающими странами мира. Договоренностей, которые должны «визировать» США, без которых попытки регулирования цен обесцениваются, не говоря уже о судьбе ценовых «войн со сланцем». Американцы же неоднократно подчеркивали свою приверженность «рыночным принципам ценообразования» (то есть договариваться отказывались).

Далее выкладываем полную версию нашей статьи «Что происходит с нефтью?», опубликованной в газете «Суть времени».

«Что происходит с нефтью?»

Сейчас общеизвестно, что экономика России критически зависит от нефтегазового экспорта. Но в этом дуэте нефти и газа определяющую роль играет именно нефть.

Так, по итогам 2015 года экспорт нефти из России в физическом выражении составил 244,5 млн. тонн нефти (рост на 9% по сравнению с 2014 годом), в стоимостном выражении $89,6 млрд (снижение на 41,8%). Экспорт нефтепродуктов в физическом выражении составил 171,5 млн тонн нефтепродуктов (рост на 4%), в стоимостном выражении $67,4 млрд (снижение на 41,7 %). Экспорт газа в 2015 году в физическом выражении составил 185,5 млрд. куб.м. (рост на 7,5%), в стоимостном выражении $41,8 млрд (снижение на23%).

Таким образом, нефтегазовый экспорт из России в 2015 году составил $198,8 млрд, из которых 73,4% приходится на экспорт нефти и нефтепродукты (в сумме $157 млрд) и 26,6% — на экспорт газа ($41,8 млрд). Кроме того, ценообразование в долгосрочных контрактах на поставку газа (по которым работает Россия) привязано к ценам на нефть и реагирует на них с отставанием примерно в 6–9 месяцев. То есть наш газовый экспорт сегодня ориентируется на нефтяные цены 6–9-месячной давности (тогда нефть марки Brent торговалась в районе $55 за баррель).

Стоимость совокупного экспорта из России в 2015 году составила $340,3 млрд. (снижение на 31,6%). Таким образом, доля нефти и нефтепродуктов в экспорте из России составляет 46,1%, доля газа — 12,3%, доля нефтегазового экспорта в целом — 58,4%. То есть экспорт продукции нефтяной отрасли приносит почти вчетверо большую экспортную выручку, чем экспорт газовой отрасли, и это без малого половина от всей экспортной выручки страны. И потому на сегодня именно фактор цен на нефть является определяющим для устойчивости российской экономики.

А ведь с нефтью явно происходит что-то неладное.

То, что резкое падение цен на нефть привело не к снижению добычи, а, наоборот, к ее увеличению и даже дополнительному демпингу производителей, по-своему нормально. Нефтяные компании и те страны, для чьей экономики экспорт нефти имеет критическое значение, пытаются возместить убытки от падения цен путем увеличения объема продаж, что и приводит к росту добычи и демпинговой войне. Падение же инвестиций в освоение новых месторождений пока не сказалось на нефтяном рынке.

Рынок пока не реагирует на новости о недофинансированности будущей добычи нефти на сотни и сотни миллиардов долларов (я уверен, что не за горами тот день, когда в оценках зазвучит слово «триллион») и, как следствие, о рекордном падении числа действующих буровых установок. Например, 19 февраля 2016 года Financial Times сообщила, что число работающих буровых установок в США снизилось до минимального уровня с 2009 года. В этот же день цена на нефть марки Brent снизилась на 0,42% до $33,12 за баррель. А ведь нынешний мировой рынок живет ожиданиями, отыгрывая в ценах будущие события задолго до того, как они должны произойти.

Подобную реакцию можно было бы объяснить ожиданием падения мирового спроса на нефть. Но Международное энергетическое агентство, как и другие ведущие экспертные центры, прогнозирует рост спроса на нефть как в краткосрочной, так и в долгосрочной перспективе.

То есть нефтяной рынок получает новости о том, что добыча нефти всё больше и больше недофинансируется, что спрос на нефть будет расти и… держит устойчивый падающий тренд цен на нефть.

Может быть, дело в том, что игроки на нефтяном рынке рассчитывают на новые объемы предложения, связывая особые надежды с Ираном?

Снятие «ядерных» санкций с Ирана частично открывает ряд рынков для иранской нефти. Но именно частично, так как долларовые сделки с Ираном всё еще представляют проблему из-за других, оставшихся в силе, санкционных ограничений со стороны США. Но главное — это объемы.

До снятия санкций Иран экспортировал 1 млн баррелей в сутки (около 49 млн тонн в год). После снятия санкций Иран заявил о намерении в течение 2016 года удвоить свой экспорт, доведя его до 2 млн тонн. 14 февраля 2016 года заместитель министра нефти Ирана Рокнеддин Джавади заявил, что Иран уже увеличил свой экспорт на 400 тыс. баррелей. Напомню, что в 162 номере газеты «Суть времени» Ю. В. Бялый приводил оценку «серого» (обходящего санкции) экспорта нефти из Ирана в 300–400 тыс. баррелей. То есть в данном случае речь может идти о легализации тех объемов нефти из Ирана, которые и ранее были на рынке, формально имея другие страны происхождения.

Что же касается оставшихся 600 тыс. баррелей, на которые Иран собирается увеличить свой экспорт в 2016 году, то они составляют 0,6% от мировой добычи нефти (96,3 млн. баррелей нефти в сутки в 2015 году). Для сравнения, Ливия в 2011 году экспортировала 1,6 млн.баррелей в сутки. В результате гражданской войны и иностранной военной интервенции экспорт из Ливии обрушился. Но это не привело к потрясениям на рынке нефти. На уровень добычи, достигнутый при Каддафи, Ливия не вернулась по сей день. Выйдя на 800 тыс. баррелей в сентябре 2014 года, добыча нефти в Ливии вновь обрушилась до 180 тыс. баррелей в начале 2015 года, а затем частично восстановилась до 400 тыс. баррелей в сутки. Более того, в результате перманентной войны, идущей на территории Ливии, систематически возникает угроза полного прекращения экспорта нефти из этой страны. Однако потеря экспорта из Ливии не мешала нефтяным ценам пикировать вниз на протяжении 2014 и 2015 годов. Но сейчас цены особенно сильно падают на каждой новости из Ирана, вроде «в Европу прибыл первый танкер с иранской нефтью».

Новости из Ирана и в целом новости, напрямую касающиеся нефтяного рынка, сами по себе являются отдельным сюжетом. Например, цены на нефть отыграли новость о предстоящем снятии санкций с Ирана летом 2015 года, отреагировав на нее падением. А затем, когда в январе 2016 г. санкции были сняты уже формально, цены еще раз упали так, как будто эта новость ещё не отыгрывалась ранее.

Даже отмена действовавшего с 1973 года эмбарго на экспорт нефти из США, которая действительно является психологически мощной новостью, не может задавать тренд на мировом рынке физической нефти, так как США остаются крупными нетто-импортерами нефти (импортируют нефти гораздо больше, чем экспортируют). В сообщениях о демпинговой торговле нефтью ИГ приводятся оценки от 34 тыс. до 200 тыс. баррелей нефти в сутки, что в любом случае представляет для мирового рынка величину на уровне статистической погрешности. И так далее. То же самое касается и сообщений о том, что запасы в таком-то нефтехранилище выросли на столько-то баррелей.

Складывается впечатление, что рынку для дальнейшего падения вниз нужны только формальные поводы, «легитимизирующие» понижающий тренд. Многие эксперты объясняют наличие этого тренда желанием Саудовской Аравии (шире — стран Залива в целом) покончить с развернувшейся в США «сланцевой революцией». Добыча сланцевых нефти и газа действительно нерентабельна при текущих ценах на нефть, и в сланцевой отрасли в США нарастает волна банкротств. Но банкротство — это юридический вопрос, а не уничтожение имеющихся технологий, оборудования и месторождений.

Непонятна логика ценовой войны со «сланцем». Если план в том, чтобы обанкротить отрасль, а потом вернуть цены наверх, то что помешает сланцевой отрасли в США восстановиться под флагами новых компаний? Ведь месторождения никуда не денутся, и технологии никуда не денутся, и даже оборудование останется. Кадры частично будут потеряны, но их восстановят, вопрос только в сроках.

Так в чем здесь логика? Всё время держать цены на запредельно низком для сланца уровне? Никто, кстати, не думал о том, что будет, если сланцевая отрасль адаптируется к этим ценам? Или план состоит в «качелях»: сбили цены — сланцевая отрасль лежит на боку, подняли цены — сланцевая отрасль расцвела?

Сланцевые нефть и газ — это суперфактор. Если США даже не сегодня, а в обозримой перспективе смогут «прокормить» (пусть и с переплатой) сами себя с опорой на сланцевые нефть и газ, то это развязывает им руки для принципиально новой политики в отношении Большого Ближнего Востока, а значит, и всего мира в целом.

А чем, если не принципиально новым отношением к нефти (а значит, и к ключевому нефтегазовому региону — Большому Ближнему Востоку), можно объяснить то спокойствие, с которым мир, включая США, взирает на войну в Йемене, в которой увязла Саудовская Аравия и которая периодически «заходит» на сопредельные с Йеменом территории самой Саудовской Аравии? А почему на цены не влияет развернувшаяся «холодная война» между Саудовской Аравией и Ираном, сопровождающаяся ростом напряженности в населенных преимущественно шиитами Бахрейне (который де-факто оккупирован Саудовской Аравией) и ключевом нефтяном регионе Саудовской Аравии — Восточной провинции?

Раньше любого из этих процессов было бы достаточно для резкого скачка цен на нефть вверх. Но сегодня для мирового рынка почему-то оказываются важнее новости типа «первый нефтяной танкер из США прибыл во Францию».

Если американская политика способствует поджиганию нефтяной «священной коровы» в виде региона Персидского залива — значит, эта «корова» больше не священна, и ее начинают резать.

Тогда, возможно, мы находимся на этапе становления новой архитектуры мирового нефтегазового рынка. В которой США, управляя финансовыми спекуляциями (имеющими решающее влияние на ценообразование на нефтяном рынке), получают (или думают, что получают) еще и потенциальную возможность автономного самообеспечения нефтью и газом. И, тем самым, теряют жизненную заинтересованность в стабильности ключевых мировых поставщиков нефти.

Источник

Фото Cont

www.pravda-tv.ru

Что-то не так с нефтью...

Что-то не так с нефтью...Ключевой нефтедобывающий регион мира — Большой Ближний Восток погружается в войну. Горячая война идет в Ираке, Сирии, Йемене (откуда периодически выплескивается в Саудовскую Аравию), бурлят Ливан, Бахрейн и т. д.

Саудовская Аравия и ее сателлиты разрывают дипломатические отношения с Ираном.

Разрастающаяся горячая и холодная война в регионе, каждый чих в котором оказывал решающее значение на мировые цены на нефть, по факту не переламывает пикирующий вниз тренд цен на нефть.

Что происходит?

Списать все на «сланцевую революцию» нельзя, так как сама сланцевая индустрия (не говоря уже о тяжелых песках и прочем) работает в убыток и держится на выплатах страховых компаний, у которых добывающие сланцевую нефть компании в свое время захеджировали уровень цен на нефть (страховые контракты преимущественно истекают в 2016 году).

Можно сказать, что, несмотря на войну, добыча продолжается и нефть по черным схемам поступает на рынок по демпинговой цене. Но это нерешающая доля рынка (который вообще спекулятивный — около 90% сделок заключается в «бумажном» формате, без обязательств по поставке/покупке физических объемов нефти). А вот в моральном отношении — это огромный фактор, который ранее в одиночку легко бы развернул спекулятивный рынок цен на нефть на $150+ за баррель.

Иранская же нефть и вовсе еще не вышла на рынок, а ожидания ее выхода были отыграны на рынке еще летом 2015 года. Да и развитие событий создает свои сложности в этом выходе.

Повышение ставок рефинансирования ФРС, которое по своей природе укрепляет доллар и сбивает накачку спекулятивных рынков, носит минимальный (скорее моральный) характер и не является аномалией, объясняющей аномально низкие цены на нефть.

В сумме факторы:

• сланца; • демпинга ИГ — Турции; • и даже тенденции на повышение ставок ФРС.

Легко перевешиваются одним фактором разрыва дипломатических отношений между Саудовской Аравией и Ираном, в условиях которого одни только старинные страхи должны были бы взвинтить цены на нефть до небес.

Не говоря уже о регулярных военных ударах по территории Саудовской Аравии из Йемена, войны в самом Йемене, Ираке и Сирии и т. д. Сумма этих факторов в норме взвинтила бы цены на нефть до небес, но по факту нефть падает и падает, пробивая один критический порог за другим (уже практически все основные нефтедобывающие страны имеют серьезные дыры в бюджете). Да, безусловно, цена на нефть используется в качестве инструмента новой холодной войны против России. Но раз он используется, значит, ценность самой нефти позволяет это делать, что-то с ней произошло. Или, может быть, дело не в том, что с нефтью что-то не так, а дело в том, что ставки в мировом процессе так высоки, что даже нефть становится разменным фактором. А что может быть такой крупной ставкой, если не новое переустройство мира, которое мы все сейчас и наблюдаем?

tehnowar.ru

Что происходит с нефтью? | Блог friend

Отскок нефти за $40 за баррель обосновывается ожиданиями договоренностей между крупнейшими мировыми нефтедобывающими странами мира. Договоренностей, которые должны «визировать» США, без которых попытки регулирования цен обесцениваются, не говоря уже о судьбе ценовых «войн со сланцем». Американцы же неоднократно подчеркивали свою приверженность «рыночным принципам ценообразования» (то есть договариваться отказывались).

Далее выкладываем полную версию нашей статьи «Что происходит с нефтью?», опубликованной в газете «Суть времени».

«Что происходит с нефтью?»

Сейчас общеизвестно, что экономика России критически зависит от нефтегазового экспорта. Но в этом дуэте нефти и газа определяющую роль играет именно нефть.

Так, по итогам 2015 года экспорт нефти из России в физическом выражении составил 244,5 млн. тонн нефти (рост на 9% по сравнению с 2014 годом), в стоимостном выражении $89,6 млрд (снижение на 41,8%). Экспорт нефтепродуктов в физическом выражении составил 171,5 млн тонн нефтепродуктов (рост на 4%), в стоимостном выражении $67,4 млрд (снижение на 41,7 %). Экспорт газа в 2015 году в физическом выражении составил 185,5 млрд. куб.м. (рост на 7,5%), в стоимостном выражении $41,8 млрд (снижение на23%).

Таким образом, нефтегазовый экспорт из России в 2015 году составил $198,8 млрд, из которых 73,4% приходится на экспорт нефти и нефтепродукты (в сумме $157 млрд) и 26,6% — на экспорт газа ($41,8 млрд). Кроме того, ценообразование в долгосрочных контрактах на поставку газа (по которым работает Россия) привязано к ценам на нефть и реагирует на них с отставанием примерно в 6–9 месяцев. То есть наш газовый экспорт сегодня ориентируется на нефтяные цены 6–9-месячной давности (тогда нефть марки Brent торговалась в районе $55 за баррель).

Стоимость совокупного экспорта из России в 2015 году составила $340,3 млрд. (снижение на 31,6%). Таким образом, доля нефти и нефтепродуктов в экспорте из России составляет 46,1%, доля газа — 12,3%, доля нефтегазового экспорта в целом — 58,4%. То есть экспорт продукции нефтяной отрасли приносит почти вчетверо большую экспортную выручку, чем экспорт газовой отрасли, и это без малого половина от всей экспортной выручки страны. И потому на сегодня именно фактор цен на нефть является определяющим для устойчивости российской экономики.

А ведь с нефтью явно происходит что-то неладное.

То, что резкое падение цен на нефть привело не к снижению добычи, а, наоборот, к ее увеличению и даже дополнительному демпингу производителей, по-своему нормально. Нефтяные компании и те страны, для чьей экономики экспорт нефти имеет критическое значение, пытаются возместить убытки от падения цен путем увеличения объема продаж, что и приводит к росту добычи и демпинговой войне. Падение же инвестиций в освоение новых месторождений пока не сказалось на нефтяном рынке.

Рынок пока не реагирует на новости о недофинансированности будущей добычи нефти на сотни и сотни миллиардов долларов (я уверен, что не за горами тот день, когда в оценках зазвучит слово «триллион») и, как следствие, о рекордном падении числа действующих буровых установок. Например, 19 февраля 2016 года Financial Times сообщила, что число работающих буровых установок в США снизилось до минимального уровня с 2009 года. В этот же день цена на нефть марки Brent снизилась на 0,42% до $33,12 за баррель. А ведь нынешний мировой рынок живет ожиданиями, отыгрывая в ценах будущие события задолго до того, как они должны произойти.

Подобную реакцию можно было бы объяснить ожиданием падения мирового спроса на нефть. Но Международное энергетическое агентство, как и другие ведущие экспертные центры, прогнозирует рост спроса на нефть как в краткосрочной, так и в долгосрочной перспективе.

То есть нефтяной рынок получает новости о том, что добыча нефти всё больше и больше недофинансируется, что спрос на нефть будет расти и... держит устойчивый падающий тренд цен на нефть.

Может быть, дело в том, что игроки на нефтяном рынке рассчитывают на новые объемы предложения, связывая особые надежды с Ираном?

Снятие «ядерных» санкций с Ирана частично открывает ряд рынков для иранской нефти. Но именно частично, так как долларовые сделки с Ираном всё еще представляют проблему из-за других, оставшихся в силе, санкционных ограничений со стороны США. Но главное — это объемы.

До снятия санкций Иран экспортировал 1 млн баррелей в сутки (около 49 млн тонн в год). После снятия санкций Иран заявил о намерении в течение 2016 года удвоить свой экспорт, доведя его до 2 млн. баррелей в сути. 14 февраля 2016 года заместитель министра нефти Ирана Рокнеддин Джавади заявил, что Иран уже увеличил свой экспорт на 400 тыс. баррелей. Напомню, что в 162 номере газеты «Суть времени» Ю. В. Бялый приводил оценку «серого» (обходящего санкции) экспорта нефти из Ирана в 300–400 тыс. баррелей. То есть в данном случае речь может идти о легализации тех объемов нефти из Ирана, которые и ранее были на рынке, формально имея другие страны происхождения.

Что же касается оставшихся 600 тыс. баррелей, на которые Иран собирается увеличить свой экспорт в 2016 году, то они составляют 0,6% от мировой добычи нефти (96,3 млн. баррелей нефти в сутки в 2015 году). Для сравнения, Ливия в 2011 году экспортировала 1,6 млн. баррелей в сутки. В результате гражданской войны и иностранной военной интервенции экспорт из Ливии обрушился. Но это не привело к потрясениям на рынке нефти. На уровень добычи, достигнутый при Каддафи, Ливия не вернулась по сей день. Выйдя на 800 тыс. баррелей в сентябре 2014 года, добыча нефти в Ливии вновь обрушилась до 180 тыс. баррелей в начале 2015 года, а затем частично восстановилась до 400 тыс. баррелей в сутки. Более того, в результате перманентной войны, идущей на территории Ливии, систематически возникает угроза полного прекращения экспорта нефти из этой страны. Однако потеря экспорта из Ливии не мешала нефтяным ценам пикировать вниз на протяжении 2014 и 2015 годов. Но сейчас цены особенно сильно падают на каждой новости из Ирана, вроде «в Европу прибыл первый танкер с иранской нефтью».

Новости из Ирана и в целом новости, напрямую касающиеся нефтяного рынка, сами по себе являются отдельным сюжетом. Например, цены на нефть отыграли новость о предстоящем снятии санкций с Ирана летом 2015 года, отреагировав на нее падением. А затем, когда в январе 2016 г. санкции были сняты уже формально, цены еще раз упали так, как будто эта новость ещё не отыгрывалась ранее.

Даже отмена действовавшего с 1973 года эмбарго на экспорт нефти из США, которая действительно является психологически мощной новостью, не может задавать тренд на мировом рынке физической нефти, так как США остаются крупными нетто-импортерами нефти (импортируют нефти гораздо больше, чем экспортируют). В сообщениях о демпинговой торговле нефтью ИГ приводятся оценки от 34 тыс. до 200 тыс. баррелей нефти в сутки, что в любом случае представляет для мирового рынка величину на уровне статистической погрешности. И так далее. То же самое касается и сообщений о том, что запасы в таком-то нефтехранилище выросли на столько-то баррелей.

Складывается впечатление, что рынку для дальнейшего падения вниз нужны только формальные поводы, «легитимизирующие» понижающий тренд. Многие эксперты объясняют наличие этого тренда желанием Саудовской Аравии (шире — стран Залива в целом) покончить с развернувшейся в США «сланцевой революцией». Добыча сланцевых нефти и газа действительно нерентабельна при текущих ценах на нефть, и в сланцевой отрасли в США нарастает волна банкротств. Но банкротство — это юридический вопрос, а не уничтожение имеющихся технологий, оборудования и месторождений.

Непонятна логика ценовой войны со «сланцем». Если план в том, чтобы обанкротить отрасль, а потом вернуть цены наверх, то что помешает сланцевой отрасли в США восстановиться под флагами новых компаний? Ведь месторождения никуда не денутся, и технологии никуда не денутся, и даже оборудование останется. Кадры частично будут потеряны, но их восстановят, вопрос только в сроках.

Так в чем здесь логика? Всё время держать цены на запредельно низком для сланца уровне? Никто, кстати, не думал о том, что будет, если сланцевая отрасль адаптируется к этим ценам? Или план состоит в «качелях»: сбили цены — сланцевая отрасль лежит на боку, подняли цены — сланцевая отрасль расцвела?

Сланцевые нефть и газ — это суперфактор. Если США даже не сегодня, а в обозримой перспективе смогут «прокормить» (пусть и с переплатой) сами себя с опорой на сланцевые нефть и газ, то это развязывает им руки для принципиально новой политики в отношении Большого Ближнего Востока, а значит, и всего мира в целом.

А чем, если не принципиально новым отношением к нефти (а значит, и к ключевому нефтегазовому региону — Большому Ближнему Востоку), можно объяснить то спокойствие, с которым мир, включая США, взирает на войну в Йемене, в которой увязла Саудовская Аравия и которая периодически «заходит» на сопредельные с Йеменом территории самой Саудовской Аравии? А почему на цены не влияет развернувшаяся «холодная война» между Саудовской Аравией и Ираном, сопровождающаяся ростом напряженности в населенных преимущественно шиитами Бахрейне (который де-факто оккупирован Саудовской Аравией) и ключевом нефтяном регионе Саудовской Аравии — Восточной провинции?

Раньше любого из этих процессов было бы достаточно для резкого скачка цен на нефть вверх. Но сегодня для мирового рынка почему-то оказываются важнее новости типа «первый нефтяной танкер из США прибыл во Францию».

Если американская политика способствует поджиганию нефтяной «священной коровы» в виде региона Персидского залива — значит, эта «корова» больше не священна, и ее начинают резать.

Тогда, возможно, мы находимся на этапе становления новой архитектуры мирового нефтегазового рынка. В которой США, управляя финансовыми спекуляциями (имеющими решающее влияние на ценообразование на нефтяном рынке), получают (или думают, что получают) еще и потенциальную возможность автономного самообеспечения нефтью и газом. И, тем самым, теряют жизненную заинтересованность в стабильности ключевых мировых поставщиков нефти.

Андрей Малахов

Источник – http://gazeta.eot.su/articl...

×

cont.ws

Что происходит с нефтью?

топ 100 блогов friend — 09.03.2016

Отскок нефти за $40 за баррель обосновывается ожиданиями договоренностей между крупнейшими мировыми нефтедобывающими странами мира. Договоренностей, которые должны «визировать» США, без которых попытки регулирования цен обесцениваются, не говоря уже о судьбе ценовых «войн со сланцем». Американцы же неоднократно подчеркивали свою приверженность «рыночным принципам ценообразования» (то есть договариваться отказывались).

Далее выкладываем полную версию нашей статьи «Что происходит с нефтью?», опубликованной в газете «Суть времени».

Сейчас общеизвестно, что экономика России критически зависит от нефтегазового экспорта. Но в этом дуэте нефти и газа определяющую роль играет именно нефть.

Так, по итогам 2015 года экспорт нефти из России в физическом выражении составил 244,5 млн. тонн нефти (рост на 9% по сравнению с 2014 годом), в стоимостном выражении $89,6 млрд (снижение на 41,8%). Экспорт нефтепродуктов в физическом выражении составил 171,5 млн тонн нефтепродуктов (рост на 4%), в стоимостном выражении $67,4 млрд (снижение на 41,7 %). Экспорт газа в 2015 году в физическом выражении составил 185,5 млрд. куб.м. (рост на 7,5%), в стоимостном выражении $41,8 млрд (снижение на23%).

Таким образом, нефтегазовый экспорт из России в 2015 году составил $198,8 млрд, из которых 73,4% приходится на экспорт нефти и нефтепродукты (в сумме $157 млрд) и 26,6% — на экспорт газа ($41,8 млрд). Кроме того, ценообразование в долгосрочных контрактах на поставку газа (по которым работает Россия) привязано к ценам на нефть и реагирует на них с отставанием примерно в 6–9 месяцев. То есть наш газовый экспорт сегодня ориентируется на нефтяные цены 6–9-месячной давности (тогда нефть марки Brent торговалась в районе $55 за баррель).

Стоимость совокупного экспорта из России в 2015 году составила $340,3 млрд. (снижение на 31,6%). Таким образом, доля нефти и нефтепродуктов в экспорте из России составляет 46,1%, доля газа — 12,3%, доля нефтегазового экспорта в целом — 58,4%. То есть экспорт продукции нефтяной отрасли приносит почти вчетверо большую экспортную выручку, чем экспорт газовой отрасли, и это без малого половина от всей экспортной выручки страны. И потому на сегодня именно фактор цен на нефть является определяющим для устойчивости российской экономики.

А ведь с нефтью явно происходит что-то неладное.

То, что резкое падение цен на нефть привело не к снижению добычи, а, наоборот, к ее увеличению и даже дополнительному демпингу производителей, по-своему нормально. Нефтяные компании и те страны, для чьей экономики экспорт нефти имеет критическое значение, пытаются возместить убытки от падения цен путем увеличения объема продаж, что и приводит к росту добычи и демпинговой войне. Падение же инвестиций в освоение новых месторождений пока не сказалось на нефтяном рынке.

Рынок пока не реагирует на новости о недофинансированности будущей добычи нефти на сотни и сотни миллиардов долларов (я уверен, что не за горами тот день, когда в оценках зазвучит слово «триллион») и, как следствие, о рекордном падении числа действующих буровых установок. Например, 19 февраля 2016 года Financial Times сообщила, что число работающих буровых установок в США снизилось до минимального уровня с 2009 года. В этот же день цена на нефть марки Brent снизилась на 0,42% до $33,12 за баррель. А ведь нынешний мировой рынок живет ожиданиями, отыгрывая в ценах будущие события задолго до того, как они должны произойти.

Подобную реакцию можно было бы объяснить ожиданием падения мирового спроса на нефть. Но Международное энергетическое агентство, как и другие ведущие экспертные центры, прогнозирует рост спроса на нефть как в краткосрочной, так и в долгосрочной перспективе.

То есть нефтяной рынок получает новости о том, что добыча нефти всё больше и больше недофинансируется, что спрос на нефть будет расти и... держит устойчивый падающий тренд цен на нефть.

Может быть, дело в том, что игроки на нефтяном рынке рассчитывают на новые объемы предложения, связывая особые надежды с Ираном?

Снятие «ядерных» санкций с Ирана частично открывает ряд рынков для иранской нефти. Но именно частично, так как долларовые сделки с Ираном всё еще представляют проблему из-за других, оставшихся в силе, санкционных ограничений со стороны США. Но главное — это объемы.

До снятия санкций Иран экспортировал 1 млн баррелей в сутки (около 49 млн тонн в год). После снятия санкций Иран заявил о намерении в течение 2016 года удвоить свой экспорт, доведя его до 2 млн тонн. 14 февраля 2016 года заместитель министра нефти Ирана Рокнеддин Джавади заявил, что Иран уже увеличил свой экспорт на 400 тыс. баррелей. Напомню, что в 162 номере газеты «Суть времени» Ю. В. Бялый приводил оценку «серого» (обходящего санкции) экспорта нефти из Ирана в 300–400 тыс. баррелей. То есть в данном случае речь может идти о легализации тех объемов нефти из Ирана, которые и ранее были на рынке, формально имея другие страны происхождения.

Что же касается оставшихся 600 тыс. баррелей, на которые Иран собирается увеличить свой экспорт в 2016 году, то они составляют 0,6% от мировой добычи нефти (96,3 млн. баррелей нефти в сутки в 2015 году). Для сравнения, Ливия в 2011 году экспортировала 1,6 млн. баррелей в сутки. В результате гражданской войны и иностранной военной интервенции экспорт из Ливии обрушился. Но это не привело к потрясениям на рынке нефти. На уровень добычи, достигнутый при Каддафи, Ливия не вернулась по сей день. Выйдя на 800 тыс. баррелей в сентябре 2014 года, добыча нефти в Ливии вновь обрушилась до 180 тыс. баррелей в начале 2015 года, а затем частично восстановилась до 400 тыс. баррелей в сутки. Более того, в результате перманентной войны, идущей на территории Ливии, систематически возникает угроза полного прекращения экспорта нефти из этой страны. Однако потеря экспорта из Ливии не мешала нефтяным ценам пикировать вниз на протяжении 2014 и 2015 годов. Но сейчас цены особенно сильно падают на каждой новости из Ирана, вроде «в Европу прибыл первый танкер с иранской нефтью».

Новости из Ирана и в целом новости, напрямую касающиеся нефтяного рынка, сами по себе являются отдельным сюжетом. Например, цены на нефть отыграли новость о предстоящем снятии санкций с Ирана летом 2015 года, отреагировав на нее падением. А затем, когда в январе 2016 г. санкции были сняты уже формально, цены еще раз упали так, как будто эта новость ещё не отыгрывалась ранее.

Даже отмена действовавшего с 1973 года эмбарго на экспорт нефти из США, которая действительно является психологически мощной новостью, не может задавать тренд на мировом рынке физической нефти, так как США остаются крупными нетто-импортерами нефти (импортируют нефти гораздо больше, чем экспортируют). В сообщениях о демпинговой торговле нефтью ИГ приводятся оценки от 34 тыс. до 200 тыс. баррелей нефти в сутки, что в любом случае представляет для мирового рынка величину на уровне статистической погрешности. И так далее. То же самое касается и сообщений о том, что запасы в таком-то нефтехранилище выросли на столько-то баррелей.

Складывается впечатление, что рынку для дальнейшего падения вниз нужны только формальные поводы, «легитимизирующие» понижающий тренд. Многие эксперты объясняют наличие этого тренда желанием Саудовской Аравии (шире — стран Залива в целом) покончить с развернувшейся в США «сланцевой революцией». Добыча сланцевых нефти и газа действительно нерентабельна при текущих ценах на нефть, и в сланцевой отрасли в США нарастает волна банкротств. Но банкротство — это юридический вопрос, а не уничтожение имеющихся технологий, оборудования и месторождений.

Непонятна логика ценовой войны со «сланцем». Если план в том, чтобы обанкротить отрасль, а потом вернуть цены наверх, то что помешает сланцевой отрасли в США восстановиться под флагами новых компаний? Ведь месторождения никуда не денутся, и технологии никуда не денутся, и даже оборудование останется. Кадры частично будут потеряны, но их восстановят, вопрос только в сроках.

Так в чем здесь логика? Всё время держать цены на запредельно низком для сланца уровне? Никто, кстати, не думал о том, что будет, если сланцевая отрасль адаптируется к этим ценам? Или план состоит в «качелях»: сбили цены — сланцевая отрасль лежит на боку, подняли цены — сланцевая отрасль расцвела?

Сланцевые нефть и газ — это суперфактор. Если США даже не сегодня, а в обозримой перспективе смогут «прокормить» (пусть и с переплатой) сами себя с опорой на сланцевые нефть и газ, то это развязывает им руки для принципиально новой политики в отношении Большого Ближнего Востока, а значит, и всего мира в целом.

А чем, если не принципиально новым отношением к нефти (а значит, и к ключевому нефтегазовому региону — Большому Ближнему Востоку), можно объяснить то спокойствие, с которым мир, включая США, взирает на войну в Йемене, в которой увязла Саудовская Аравия и которая периодически «заходит» на сопредельные с Йеменом территории самой Саудовской Аравии? А почему на цены не влияет развернувшаяся «холодная война» между Саудовской Аравией и Ираном, сопровождающаяся ростом напряженности в населенных преимущественно шиитами Бахрейне (который де-факто оккупирован Саудовской Аравией) и ключевом нефтяном регионе Саудовской Аравии — Восточной провинции?

Раньше любого из этих процессов было бы достаточно для резкого скачка цен на нефть вверх. Но сегодня для мирового рынка почему-то оказываются важнее новости типа «первый нефтяной танкер из США прибыл во Францию».

Если американская политика способствует поджиганию нефтяной «священной коровы» в виде региона Персидского залива — значит, эта «корова» больше не священна, и ее начинают резать.

Тогда, возможно, мы находимся на этапе становления новой архитектуры мирового нефтегазового рынка. В которой США, управляя финансовыми спекуляциями (имеющими решающее влияние на ценообразование на нефтяном рынке), получают (или думают, что получают) еще и потенциальную возможность автономного самообеспечения нефтью и газом. И, тем самым, теряют жизненную заинтересованность в стабильности ключевых мировых поставщиков нефти.

yablor.ru

Что случилось с нефтью, долларом и S&P 500? Разбираемся в причинах обвала

Участники рынка продолжают ломать голову над тем, что случилось в последние несколько часов, когда нефть рухнула на 5% с достигнутых только утром многомесячных максимумов, доллар/иена совершил 130-пунктовый кульбит вниз, а американские фондовые индексы, росшие весь день, внезапно оказались в красной территории. Вероятно, причиной послужила совокупность факторов.

Во-первых, в результате публикации сильных данных по производственному сектору США Индекс доллара прорвался выше прошлогодних максимумов, на короткое время достигнув высот, невиданных с декабря 2002 года (евро/доллар опустился до минимальных значений с 2003 года). Возможно, здесь-то инвесторы и вспомнили о тревожных новостях из Ливии, которая обладает крупнейшими в Африке запасами нефти и теперь, после двух лет гражданской войны, вновь наращивает объем добычи на своем крупнейшем месторождении Шарара.

По данным Bloomberg, в этом месяце отсюда будут отгружены 1.9 млн баррелей (ProFinance.ru: в 2014 году, до начала военных действий, здесь добывались 9 млн баррелей в месяц). В случае реализации планов страны по наращиванию объемов добычи, она будет качать на 125 000 б/д больше, чем в прошлом октябре, когда ОПЕК разрабатывала для своих членов квоты на сокращение добычи. 21 декабря прошлого года Мустафа Саналла, глава ливийской National Oil Corp, сказал, что страна будет добывать 900 000 б/д уже в начале текущего года. Если так и произойдет, то рост добычи в Ливия компенсирует сразу треть того объема, который намерены сократить все члены Картеля.

Что касается причин резкого снижения американских фондовых индексов, то эксперты JP Morgan задают встречный вопрос: «А почему, собственно, они вообще росли?». Главными бенефициарами произошедшего стали драгметаллы, очевидно, вспомнившие о своей функции защитных активов. Источник: ProFinance.Ru - Новости рынка Форекс

 

  ForexGuru: может продали ?,а чего, цена хорошая была)

26.12.2016 14:42:24 ForexGuru:США начинают сворачивать одну из ключевых политик энергетической безопасности, благодаря сланцевой индустрии, американцы больше не тревожатся за то, что им не хватит топлива. Министерство энергетики США (DOE) может продать часть своих стратегических нефтяных запасов (СНЗ) уже в январе, запустив тем самым рассчитанный на долгие годы процесс сокращения национальных запасов. В рамках резолюции о бюджете Конгресс разрешил министерству продать нефть на сумму 375.4 млн долларов. На что в министерстве ответили, что могут начать процесс уже в январе 2017 года

  MisterTiger: Если так, в новостях скажут, что обама опять путину гадит под дверь перед пенсией)))   paratoff: //Конгресс разрешил министерству продать нефть на сумму 375.4 млн долларов. На что в министерстве ответили, что могут начать процесс уже в январе 2017 года//__________Сколько же нефти продадут при стоимости ее, например, по 50 долл./барр?Делим 375.4 млн долларов на 50 долл./барр получаем около 7.5 млн. барр.И это планируется на весь 2017 г.Рынок такого объема не заметит!   ForexGuru: 01:04 paratoff: а если не год, а за январь,большими частями?)   ForexGuru: ..и это физические поставки,а не бумажные контракты.   paratoff: ForexGuru (01:33), Т.е. вы считаете их цель продать нефть по самой низкой цене?Поэтому они будут продавать большими объемами. Да хоть за неделю. Мир потреб** порядка 100 млн. бочек в день.7.5 млн. барр - за год это несерьезно.   Kvazar06: ...Мир потреб** порядка 100 млн. бочек в день.7.5 млн. барр - за год это несерьезно..Мир то потреб** , но сами штаты посигнализировали , что теперь , при нынешних ценах, они не нуждаются в сторонних поставках . Так что они из этих 100 миллионов , так сказать выбыли .. А это почти одна десятая . Кроме того заявили о готовности самим выйти на рынок , как нефти так и сжиженного газа. И не просто заявили , а планы поставили. А это осиновый кол в задницу сыръевикам.. Кто остается ? Китай. У Поднебесной свои планы по закупкам нефтежижи. У них сейчас проблемы с перепроизводством .. Свои хранилища так же залиты до краев.. И кто остается? Старушка Европа? ..   dimoss: Все просто Господа.Никто больше, увы, не расчитывает на то, что нефть будует стоить дороже текущих уровней (+/-2-3$). И пока она стоит хотя бы этого - продать по-больше.   paratoff: Kvazar06 (06:50), просигнализировать можно чем угодно.А вот реальность: США используют около 19 млн. барр. в день., а добывают 8.8 млн. барр. в день., и где они будут брать более 10 млн. барр. в день? Добывать путем "сигнализирования"?
Новости рынка

 

www.profinance.ru